Первый вариант сказки
Один, слышь, царь велел созвать со всего царства всех, сколь ни есть, бар, всех-на-всех к себе, и вот этим делом-то заганул им загадку:
- Нуте-ка, кто из вас отганёт?
Загану я вам загадку: кто на свете лютей и злоедливей,- говорит,- всех?
Вот они думали-думали, думали-думали, ганали-ганали, и то думали и сё думали - всяко прикидывали, знашь, кабы отгануть. Нет, вишь, никто не отганул. Вот царь их и отпустил; отпустил и наказал:
- Вот тогда-то, смотрите, вы опять этим делом-то ко мне придите.
Вот, знашь, меж этим временем-то один из этих бар, очень дошлый, стал везде выспрашивать, кто что ему на это скажет? Уж он и к купцам-то, и к торгашам-то, и к нашему-то брату всяко прилаживался: охота, знашь, узнать как ни есть да отгануть царску-то загадку. Вот один горшеня, что, знашь, горшки продает, и выискался.
- Я, слышь, сумею отгануть эту загадку!
- Ну скажи, как?
- Нет, не скажу, а самому царю отгану. Вот он всяко стал к нему прилаживаться:
- Вот то и то тебе, братец, дам! - И денег-то ему супил, и всяку всячину ему представлял.
Нету, горшеня стоял в одном, да и полно: что самому царю, так отгану, беспременно отгану; опричь - никому! Так с тем и отошел от него барин, что ни в жисть, говорит, не скажу никому, опричь самого царя.
Вот как опять, знашь, сызнова собрались бары-то к царю, и никто опять не отганул загадку-то, тут барин-от тот и сказал:
- Ваше-де царское величество! Я знаю одного горшеню; он,- говорит,- отганёт вам эту загадку.
Вот царь велел позвать горшеню. Вот этим делом-то пришел горшеня к царю и говорит:
- Ваше царское величество! Лютей, - говорит, - и злоедливей всего на свете казна. Она очень всем завидлива:
из-за нее пуще всего все, слышь, бранятся, дерутся, убивают до смерти друг дружку: в иную пору режут ножами, а не то так иным делом. Хоть, - говорит, - с голоду околевай, ступай по миру, проси милостыню, да, того гляди, - у нищего-то суму отымут, как мало-мальски побольше кусочков наберешь, коим грехом еще сдобненьких. Да что и говорить, ваше царское величество, из-за нее и вам, слышь, лихости вволю достается.
- Так, братец, так! - сказал царь. - Ты отганул, - говорит, - загадку; чем, слышь, мне тебя наградить?
- Ничего не надо, ваше царское величество!
- Хошь ли чего, крестьянин? Я тебе, слышь, дам.
- Не надо, - говорит горшеня, - а коли ваша царска милость будет, - говорит, - сделай запрет продавать горшки вот на столько-то верст отсюдова: никто бы тут, опричь меня, не продавал их.
- Хорошо! - говорит царь и указал сделать запрет продавать там горшки всем, опричь его.
Горшеня вот как справен стал от горшков, что на диво! А вот как царь, знашь, в прибыль ему сказал, чтоб никто к нему не являлся без горшка, то один из бар, скупой-прескупой, стал торговать у него горшок. Он говорит:
- Горшок стоит пятьдесят рублев.
- Что ты, слышь, в уме ли? - говорит барин.
- В уме, - говорит горшеня.
- Ну, я в ином месте куплю, - говорит барин. После приходит:
- Ну, слышь, дай мне один горшок!
- Возьми, давай сто рублев за него, - говорит горшеня.
- Как сто рублев? С ума, что ли, - говорит, - сошел?
- Сошел али нет, а горшок стоит сто рублев.
- Ах ты, проклятый! Оставайся со своим горшком! - И ушел опять тот барин.
Уж думал он без горшка сходить к царю, да обдумался:
- Нехорошо, слышь, я приду к нему один, без горшка. Сызнова воротился.
- Ну, - говорит, - давай горшок: вот тебе сто рублев.
- Нет, он стоит теперь полторы сотни рублев, - говорит горшеня.
- Ах ты, окаянный!
- Нет, я не окаянный, а меньше не возьму.
- Ну, продай мне весь завод: что возьмешь за него?
- Ни за какие деньги не продам, а коли хошь - даром отдам тебе: довези меня, -говорит, -на себе верхом к царю.
Барин-то был очень скуп и оченно завидлив, согласился на это и повез горшеню на себе верхом к царю.
У горшени руки-то в глине, а ноги-то в лаптях торчали клином. Царь увидал, засмеялся:
- Ха-ха-ха!.. Ба! Да это ты! (Узнал, слышь, барина-то, да и горшеню-то.) Как так?
- Да вот то и то, - рассказал горшеня обо всем царю.
- Ну, братец, снимай, слышь, все с себя и надевай на барина, а ты (барину-то сказал) скидай все свое платье и отдай ему: он теперь будет барином на твоем месте в вотчине, а ты будь заместо его горшенею.
Второй вариант сказки
Горшеня едет-дремлет с горшками. Догнал его государь Иван Васильевич.
— Мир по дороге!
Горшеня оглянулся.
— Благодарим, просим со смиреньем.
— Знать, вздремал?
— Вздремал, великий государь! Не бойся того, кто песни поет, а бойся того, кто дремлет.
— Экой ты смелый, горшеня! Люблю эдаких. Ямщик! поезжай тише. А что, горшенюшка, давно ты этим ремеслом кормишься?
— Сызмолоду, да вот и середовой стал.
— Кормишь детей?
— Кормлю, ваше царское величество! И не пашу, и не кошу, и не жну, и морозом не бьет.
— Хорошо, горшеня, но все-таки на свете не без худа.
— Да, ваше царское величество! На свете есть три худа.
— А какие три худа, горшенюшка?
— Первое худо — худой шабер, а второе худо — худая жена, а третье худо — худой разум.
— А скажи мне, которое худо всех хуже?
— От худого шабра уйду, от худой жены тоже можно, как будет с детьми жить; а от худого разума не уйдешь — все с тобой.
— Так, верно, горшеня! Ты мозголов. Слушай! Ты для меня, а я для тебя. Прилетят гуси с Руси, перышки ощиплешь, а по правильному покинешь!
— Годится, так покину, как придет! А то и наголо.
— Ну, горшеня, постой на час! Я погляжу твою посуду.
Горшеня остановился, начал раскладывать товар. Государь стал глядеть, и показались ему три тарелочки глиняны.
— Ты наделаешь мне эдаких?
— Сколько угодно вашему царскому величеству?
— Возов с десяток надо.
— Много ли дашь времени?
— Месяц.
— Можно и в две недели представить, и в город. Я для тебя, ты для меня.
— Спасибо, горшенюшка!
— А ты, государь, где будешь в то время, как я представлю товар в город?
— Буду в дому у купца в гостях.
Государь приехал в город и приказал, чтобы на всех угощениях не было посуды ни серебряной, ни оловянной, ни медной, ни деревянной, а была бы все глиняная.
Горшеня кончил заказ царский и привез товар в город. Один боярин выехал на торжище к горшене и говорит ему:
— Бог за товаром, горшеня!
— Просим покорно.
— Продай мне весь товар.
— Нельзя, по заказу.
— А что тебе, ты бери деньги — не повинят из этого, коли не дал задатку под работу. Ну, что возьмешь?
— А вот что: каждую посудину насыпать полну денег.
— Полно, горшенюшка, много!
— Ну хорошо: одну насыпать, а две отдать — хочешь?
Ты для меня, а я для тебя.
Насыпают да высыпают. Сыпали, сыпали — денег не стало, а товару еще много. Боярин, видя худо, съездил домой, привез еще денег. Опять сыплют да сыплют — товару все много.
— Как быть, горшенюшка?
— Ну что? Нечего делать, я тебя уважу, только знаешь что? Свези меня на себе до этого двора — отдам и товар и все деньги.
Боярин мялся, мялся: жаль и денег, жаль и себя; но делать нечего — сладили. Выпрягли лошадь, сел мужик, повез боярин: в споре дело. Горшеня запел песню, боярин везет да везет.
— До коих же мест везти тебя?
— Вот до этого двора и до этого дому.
Весело поет горшеня, против дому он высоко поднял. Государь услышал, выбег на крыльцо — признал горшеню.
— Ба! Здравствуй, горшенюшка, с приездом!
— Благодарю, ваше царское величество.
— Да на чем ты едешь?
— На худом-то разуме, государь.
— Ну, мозголов, горшеня, умел товар продать. Боярин, скидай строевую одежду и сапоги, а ты, горшеня, — кафтан и разувай лапти; ты их обувай, боярин, а ты, горшеня, надевай строевую одежду. Умел товар продать! Немного послужил, да много услужил. А ты не умел владеть боярством. Ну, горшеня, прилетали гуси с Руси?
— Прилетали.
— Перышки ощипал, а по правильному покинул?
— Нет, наголо, великий государь, — всего ощипал.
|