Главная » Народные » Русские сказки » Волшебные |
- как бы их извести да до худа довести? — думала она и придумала; скинулась такой лисой, пришла к их матери и говорит: - Кумушка-голубушка! Вот тебе перстенек, надень его на пальчик твоему сынку, с ним будет он и богат и тороват, только бы не снимал и женился на той девице, которой мое колечко будет по ручке! Старушка поверила, обрадовалась и, умирая, наказала сыну взять за себя жену, которой перстень годится. Время идет, а сынок растет. Вырос и стал искать невесту; понравится одна, приглянется другая, а колечко померяют — или мало, или велико; ни той, ни другой не годится. Ездил-ездил и по селам и по городам, всех красных девушек перебрал, а суженой себе не сыскал; приехал домой и задумался. - О чем ты, братец, кручинишься? — спрашивает его сестра. Открыл он ей свое бездолье, рассказал свое горе. - Что ж это за мудреный перстенек? — говорит сестра. — Дай я померяю. Вздела на пальчик — колечко обвилось, засияло, пришлось по руке, как для ней нарочно вылито. - Ах, сестра, ты моя суженая, ты мне будешь жена! - Что ты, брат! Вспомни бога, вспомни грех, женятся ль на сестрах? Но брат не слушал, плясал от радости и велел сбираться к венцу. Залилась она горькими слезами, вышла из светлицы, села на пороге и река-рекой льется! Идут мимо старушки прохожие; зазвала их накормить-напоить. Спрашивают они: что ей за печаль, что за горе? Нечего было таить; рассказала им все. - Ну, не плачь же ты, не горюй, а послушайся нас: сделай четыре куколки, рассади по четырем углам; станет брат звать под венец — иди, станет звать в светлицу — не торопись. Надейся на бога, прощай. Старушки ушли. Брат с сестрой обвенчался, пошел в светлицу и говорит: - Сестра Катерина, иди на перины! Она отвечает: - Сейчас, братец, сережки сниму. А куколки в четырех углах закуковали: Куку, князь Данила! Куку, Говорила! Куку, сестру свою, Куку, за себя берет. Куку, расступись, земля, Куку, провались, сестра! Земля стала расступаться, сестра проваливаться. Брат кричит: - Сестра Катерина, иди на перины! - Сейчас, братец, поясок развяжу. Куколки кукуют: Куку, князь Данила! Куку, Говорила! Куку, сестру свою, Куку, за себя берет. Куку, расступись, земля. Куку, провались, сестра! Уже остается одна голова видна. Брат опять зовет: - Сестра Катерина, иди на перины! - Сейчас, братец, башмачки сниму. Куколки кукуют, и скрылась она под землей. Брат зовет еще, зовет громче — нету! Рассердился, прибежал, хлопнул в двери — двери слетели, глянул на все стороны — сестры как не бывало; а в углах сидят одни куклы да знай себе кукуют: - Расступись, земля, провались, сестра! Схватил он топор, порубил им головы и побросал в печь. А сестра шла-шла под землею, видит: стоит избушка на курьих ножках, стоит-перевертывается. - Избушка, избушка! Стань ты по-старому, к лесу задом, ко мне передом. Избушка стала, двери отворились. В избушке сидит девица красная, вышивает ширинку серебром и золотом. Встрела гостью ласково, вздохнула и говорит: - Душечка, сеструшечка! Рада я тебе сердечно и привечу тебя и приголублю, пока матери нет; а прилетит, тогда беда и тебе и мне; она у меня ведьма! Испугалась гостья таких речей, а деваться некуда, села с хозяйкой за ширинку; шьют да разговаривают. Долго ли, коротко ли, хозяйка знала время, знала, когда мать прилетит, обратила гостью в иголочку, заложила в веничек, поставила в уголок. Только она ее прибрала, ведьма шасть в двери: - Дочь моя хорошая, дочь моя пригожая! Русь-кость пахнет! - Матушка-сударыня! Шли прохожие да зашли водицы напиться. — Что ж ты их не оставила? - Стары, родимая, не по твоим зубам. - Вперед гляди — на двор всех зазывай, со двора никого не пускай; а я, поднявши лытки, пойду опять на раздобытки. Ушла; девушки сели за ширинку, шили, говорили и посмеивались. Прилетела ведьма; нюх-нюх по избе: - Дочь моя хорошая, дочь моя пригожая! Русь-кость пахнет! - Вот только заходили старички руки погреть; оставляла, не остались. Ведьма была голодна, пожурила дочь и опять улетела. Гостья отсиделась в веничке. Скорее принялись дошивать ширинку; и шьют, и поспешают, и сговариваются: как бы уйти от беды; убежать от лихой ведьмы? Не успели переглянуться, перешепнуться, а она к ним в двери, легка на помине, запопала врасплох: - Дочь моя хорошая, дочь моя пригожая! Русь-кость пахнет! - А вот, матушка, красная девица тебя дожидает. Красная девица глянула на старуху и обмерла! Перед ней стояла баба-яга костяная нога, нос в потолок врос. - Дочь моя хорошая, дочь моя пригожая! Топи печь жарко-жарко! Наносили дров и дубовых и кленовых, разложили огонь, пламя из печи бьет. Ведьма взяла лопату широкую, стала гостью потчевать: - Садись-ка, красавица, на лопату. Красавица села. Ведьма двинула ее в устье, а она одну ногу кладет в печь, а другую на печь. - Что ты, девушка, не умеешь сидеть; сядь хорошенько! Поправилась, села хорошенько; ведьма ее в устье, а она одну ногу в печь, а другую под печь. Озлилась ведьма, выхватила ее назад. - Шалишь, шалишь, молодушка! Сиди смирно, вот так; гляди на меня! Шлеп сама на лопату, вытянула ножки; а девицы поскорей ее в печь посадили, заслонками закрыли, колодами завалили, замазали и засмолили, а сами пустились бежать, взяли с собою шитую ширинку, щетку и гребенку. Бежали-бежали, глядь назад, а злодейка выдралась, увидала их и посвистывает: - Гай, гай, гай, вы там-то! Что делать? Бросили щетку — вырос тростник густой-густой: уж не проползет. Ведьма распустила когти, прощипала дорожку, нагоняет близко... Куда деваться? Бросили гребенку — выросла дуброва темная-темная: муха не пролетит. Ведьма наострила зубы, стала работать; что ни хватит, то дерево с корнем вон! Пошвыривает на все стороны, расчистила дорожку и нагоняет опять... вот близко! Бежали-бежали, а бежать некуда, выбились из сил! Бросили ширинку златошвейную — разлилось море широкое, глубокое, огненное; поднялась ведьма высоко, хотела перелететь, пала в огонь и сгорела. Остались две девицы, бесприютные голубицы; надо идти, а куда? — не знают. Сели отдохнуть. Вот подошел к ним человек, спрашивает: кто они? и доложил барину, что в его владеньях сидят не две пташки залетные, а две красавицы намалеванные — одна в одну родством и дородством, бровь в бровь, глаз в глаз; одна из них должна быть ваша сестрица, а которая — угадать нельзя. Пошел барин поглядеть, зазвал их к себе. Видит — сестра его здесь, слуга не соврал, но которая — ему не узнать; она сердита — не скажется; что делать? - А вот что, сударь! Налью я бараний пузырь крови, положите его себе под мышку, разговаривайте с гостьми, а я подойду и хвачу вас ножом в бок; кровь польется, сестра объявится! - Хорошо! Вздумали — сделали: слуга хватил барина в бок, кровь брызнула, брат упал, сестра кинулась обнимать его, и плачет, и причитывает: - Милый мой, ненаглядный мой! А брат вскочил ни горелый, ни болелый, обнял сестру и отдал ее за хорошего человека, а сам женился на ее подруге, которой и перстенек пришелся по ручке, и зажили все припеваючи. | |
Просмотров: 359 | |
Всего комментариев: 0 | |